Продолжение. Начало ЂЂЂ в ЂЂЂ 2Критик Б.Сарнов уверяет: "По правде, еврей из меня вышел плохой". Я, говорит, даже и не различаю, кто еврей, кто не еврей. Вот знаю только, что Алла Гербер ЂЂЂ точно еврейка, а больше ЂЂЂ ни души. Но вот что интересно: упоминая многих евреев, он почти каждого называет своим другом, дружком, близким другом, ближайшим. Это ЂЂЂ Илья Зверев (Замдберг), Бакланов, Эмочка Мандель, Поженян, Левицкий, Бременер, Балтер, Войнович, Корнилов, Аксёнов, Биргер, два Шкловских... Всё друзья! И даже если упоминает раз десять, допустим, Манделя, то все десять раз непременно с этой уже назойливой нашлёпкой ЂЂЂ "мой друг". Да никто не против, только зачем изображать себя национальным дальтоником? А русские ходят у него без таких нашлёпок.Во время войны Сарнов с родителями был в эвакуации где-то аж за Уралом. Там у него появился приятель Глеб Селянин. Мы, говорит, "были склонны глумиться над всем, что видели вокруг". Над всем... А видели они вокруг русских людей, самозабвенно трудившихся, недоедавших, с тревогой ожидавших вестей с фронта. Они же забавлялись, хихикали, зубоскалили. Когда в 1944 году был учреждён новый гимн, сочинили свой "перифраз" в виде глумливой пародии:На бой вдохновил нас великий Селянин, Сарнов гениальный нам путь указал...Господи, и такую убогую чушь не стесняется через пятьдесят лет воспроизводить! И ещё из книги в книгу скулит, как жестоко с ним поступили в Литературном институте, исключив в своё время из комсомола. Да тебя нельзя было на пушечный выстрел подпускать даже к санэпидемстанции.Конечно, порой бывает и так, что тупая антисоветчина Сарнова сплетается в один клубок с его болезненной страстью всюду вынюхивать национальные корни. В это трудно поверить, но ведь сам же рассказывает: в те же годы войны, в эвакуации, он сочинял гнусные эпиграммы на Сталина, ЂЂЂ на человека, с именем которого в те дни связывало надежды на спасение все человечество, и даже заматерелый антисоветчик Бунин писал тогда: "Сталин летит в Тегеран, и я весь в тревоге: не случилось бы с ним чего".Этот еврейский недоросль глумился над главой государства и Верховным Главнокомандующим с точки зрения именно национальной. Сталин в своей великой речи на Красной площади 7 ноября 1941 года, обращаясь к проходившим перед Мавзолеем колоннам солдат, сказал: "Пусть вдохновляет вас в этой борьбе мужественный образ наших великий предков". И в их числе назвал Суворова и Кутузова. И начинающий негодяй сочинил свой очередной "перифраз":Мы били немцев и французов,И в тех боях бывали(!) метки (!),Но и Суворов, и КутузовВедь не твои, а наши предки.Что, мол ,ты, грузин, к моей русской славе примазываешься. Я лично в этом возрасте и не знал, и не интересовался, кто там в Кремле какой национальности. Возможно, и фамилии Сталина не знал. А этот чутконосый... И прочитал своё сочинение отцу, рассчитывая на похвалу. Тот просто взорвался:ЂЂЂ Чего ты полез? Суворов и Кутузов тебе тоже никакие не предки!ЂЂЂ зло сказал отец родному перифразёнышу.А он обиженно ответил, что родился в Москве (будто отец не знал этого), "мой родной язык русский и вообще я считаю себя русским".ЂЂЂ Вот и Сталин считает себя русским,ЂЂЂ отрубил отец. Не тебе, еврею, тыкать Сталина в нос его нерусском происхождением."Никогда, ЂЂЂ признаётся Сарнов,ЂЂЂ отец так со мной не разговаривал ни до, ни после . Я надулся и обиженно молчал". Но затаил в душе некоторое хамство.Казалось бы, такого убедительного отлупа от родимого батюшки должно бы хватить человеку на всю жизнь. Но ничего подобного. Плевал он на батюшку. И вот ему уже под девяносто, и всё шамкает: "Я ЂЂЂ русский, потому что родился около Елисеевского магазина, а Сталин хотел к моей великой русской славе примазаться". И приводит такой пример. Я, говорит, "хорошо помню, как в день победы над Японией Сталин сказал: "Мы, русские люди старого поколения, сорок лет ждали этого дня". Услышав это, я был возмущён. В моих глазах это было предательство". Верховный Главнокомандующий предал Беню, сытую и пакостную тыловую букашку...Конечно, Сталин, сформировавшийся как политик в русской среде, православный человек русской культуры, великий вождь России имел все основания считать себя русским, как Наполеон ЂЂЂ не корсиканцем, а французом, как Дизраэли ЂЂЂ не евреем, а англичанином, даже, как Гитлер ЂЂЂ не австрийцем, а немцем, как вместе с ним и Маннергейм ЂЂЂ не шведом, а финном. И в переписке военных лет с Рузвельтом и Черчиллем у Сталина то и дело мелькает: "мы, русские"... "у нас, у русских"... "нам, русским"... и т.п.Но в данном случае перед нами поистине хрустальной ясности "казус олуха и шельмы". Ведь говорит как очевидец: "Хорошо помню..." Но память-то у старца дырявая: не помнит даже того, что обращение Сталина к народу было не в День Победы, а в день капитуляции Японии ЂЂЂ 2 сентября 1945 года. А главное, не было там слова "русский", Сарнов бесстыдно впарил его. Сталин сказал: "Сорок лет ждали мы, люди старого поколения, этого дня. И вот этот день наступил".Да он просто и не мог сказать "мы, русские", потому что в войне с Японией потерпела поражение царская Россия, которая была столь же многонациональна, как СССР, и "ждали этого дня" все народы. У Сарнова не только память отшибло, но и соображает уже плохо.А евреи, конечно, могут считать и чувствовать себя русскими, как, например Павел Коган, который писал:Я воздух русский,Я землю русскую люблю!И жизнь свою отдал за эту землю... Между прочим, не исключено, что тот Иван Иванович стихи эти тоже слышал.Б.Сарнов неистощим в своей национальной страсти. С чьих-то слов он рассказывает, что Сергей Довлатов был одно время секретарём Веры Пановой. Однажды у них зашла речь "о непомерно большом количестве евреев в руководс
Газета «Завтра» / Форум / Вор у вора дубинку украл / Солженицын и евреи
Комментариев нет:
Отправить комментарий